Подробности той трагедии НГС подробно рассказывал в ноябрьской статье «Или моя, или убью». Несколькими неделями позже вернувшаяся буквально с того света 30-летняя Роксана Павлова пригласила корреспондента SHE к себе домой, чтобы рассказать всю правду о случившемся. Женщина с детьми переехала с ул. Забалуева в другую часть города сразу, как выписалась из больницы. «Невозможно каждый день видеть этот подъезд, эту дверь, где он жил, этот подвал», — объяснила Роксана, хотя и так все понятно. Роксана — маленькая, красивая женщина — выглядит ослабленной как после долгой болезни, ходит медленно, прижимая левую руку к боку. Говорили мы час. Почти весь разговор Роксана смотрела перед собой сквозь слезы, еще и еще раз прокручивая в памяти жуткие картины. Начали мы с самого тяжелого — с событий того рокового дня…

Врачи сказали, мне повезло


Мама отвела старшего сына в школу, вернулась, позвонила в домофон, чтобы забрать младшего и отвезти в садик. Я сняла трубку и услышала крики. Я поняла — что-то страшное случилось. В чем была, в том и выбежала, необутая, в колготках, майке, шортах. И увидела страшную картину — она в крови, он стоит возле нее. Я закричала: «Мразь, оставь в покое мою маму!». Глаза у него были бешеные. Это не человек уже. Это чудовище. Он бросился на меня, я побежала вверх по лестнице. Между третьим и четвертым этажами он меня догнал и начал колоть ножом, я двумя руками хваталась за лезвие. Он меня уронил, воткнул нож в шею, стал резать по животу, я перевернулась, начал бить по спине. Понимала, что надо притвориться, что умерла, затаила дыхание. Он сначала сбежал вниз, потом вернулся, проверил пульс и совсем убежал. Сосед спустился, его всего трясло, я сказала вызывать «скорую» и полицию.


Врачи сказали, что мне очень повезло, что он наносил удары не прямо, а косо, и что нож не дошел всего 1 см до почечной вены. А задержали его просто: полицейские набрали его номер, он ответил, сказал, где находится, они приехали и забрали. Он не убегал и не отрицал.


Начало


Мы познакомились в Новосибирске через общего знакомого. Я училась в педагогическом институте. Он был скромный, тихий, жизнерадостный. Мне казалось, что в нем есть что-то доброе и светлое. До свадьбы мы встречались полгода.


«Притворилась, что я умерла»

Забеременела я неожиданно — особой радости с его стороны я не видела. Ему было 19 лет, мне 21. Решили сыграть свадьбу. Свадьба была очень простой, были только близкие, с его стороны — только брат и друг, даже мать не приехала. С моей стороны была только мама, папа давно умер. После свадьбы его вскоре забрали в армию на год.


Впервые он меня ударил примерно через год, как вернулся, — приревновал к другу, с которым они на кухне выпивали. Он меня боднул лбом в переносицу, у меня все распухло, появился синяк. До этого меня никто никогда не бил. И с того дня все стало меняться, периодически мы стали расходиться, он уезжал в деревню к матери — на месяц, на 2–3. Но я все равно его каждый раз прощала. После рождения второго ребенка он начал курить спайсы. Поначалу скрывал, отлеживался где-то, а потом, уже не таясь, начал курить их на балконе. Когда не хватало денег на наркотики, психовал и, как обычно, срывался на мне — унижал, иногда бил.


Как и сейчас, я тогда работала учителем музыки, он в основном работал грузчиком, но нигде долго не задерживался. Будущего с ним я уже давно не видела, но разорвать отношения не могла.


А однажды он подошел ко мне на кухне в нашей коммунальной квартире и спросил: «Ты когда-нибудь разделочной доской получала?» — «Нет». — «Сейчас получишь». Схватил меня за шею, прижал к двери. Меня выручил сосед. После этого я подала на развод.


Спокойный год

Мы развелись летом 2015 года, ко мне помогать с детьми переехала мама. Он съехал, снимал где-то жилье, работал, но скоро попался на своих спайсах и получил три года условно. После Нового года он уехал в деревню к матери на полгода. И весь этот год — с развода и до нынешнего лета — я отдыхала, было очень спокойно, я не понимала, почему не развелась раньше. Может быть, если бы не было детей, я бы и ушла раньше. Но женщина с детьми более уязвима. Детей он вроде бы любил, хотя после развода ни разу не платил алименты.


«Притворилась, что я умерла»

Из деревни он вернулся этим летом. Снял комнату в квартире соседа, прямо напротив нашей квартиры. И примерно с сентября начался настоящий ужас. Что он только ни делал. Начал встречать меня на улице, хватать, затаскивал за гаражи. Угрожал ножом. Меня потом спрашивали, почему я не уехала? Я просто не верила, что такое может произойти. И еще я боялась, что он начнет терроризировать мою беременную сестру, он знал, где она живет. Я оказалась в замкнутом круге. Пыталась обратиться за поддержкой на телефон помощи женщинам, страдающим от домашнего насилия, но так и не дозвонилась.


1 ноября он завел меня в подвал нашего дома, достал нож, сказал, что убьет. Я поняла, что это все, конец, у меня началась паника. Не знаю, каким чудом я оттуда вышла живая, мы пробыли там три страшных часа. Я плакала, обещала все, что он хочет, умоляла, предложила вместе съездить к его маме в деревню. Он меня отпустил, и мы действительно уехали в деревню на несколько дней.


Там я пожаловалась его матери. «Если бы он хотел тебя убить, то уже убил бы», — сказала мне его мама. Меня эти слова просто растоптали. Ей было все равно.


В Новосибирск я вернулась с чувством полной безысходности. Своей маме не рассказывала, боялась, что она только хуже сделает. Но она сама все поняла и однажды устроила ему скандал, чтобы он отстал от меня. В тот вечер я ей во всем призналась, рассказала про подвал. На следующий день мы пошли в полицию. До этого я там уже была несколько раз, писала заявления, но мне никто ни разу не перезвонил. А в этот раз повезло, мы случайно встретили участкового, он сказал — я завтра приду, вы мне все покажете. Я ему сказала — если я до завтра доживу, я вам покажу.


Он пришел на следующий день, все записал. Сказал, я вот этот материал сейчас отвезу в прокуратуру, дальше будет зависеть от них. Хотел зайти к моему бывшему мужу, но его не было дома. И уехал. А потом произошло то, что произошло.


Я надеюсь, что он уже не выйдет из тюрьмы. В нем есть что-то маниакальное. Он до нашего знакомства пытался вены себе вскрывать. Рассказывал, как над животными издевался в детстве. Он рос как сорняк, сам по себе. Да, были какие-то счастливые моменты: он так радовался, что родился второй ребенок… Но если бы можно было бы что-то изменить, я бы вернула себя в день знакомства. Потому что лучше бы я этого человека не знала.