«Он меня слышит!»

История многодетной матери в разводе, младший сын которой перенес клиническую смерть и вернулся в мир звуков, несмотря на глухоту

Все фотографии
В семье Юлии Некипеловой, как в русской народной сказке, трое сыновей — старшему Тимофею 18 лет, среднему Степану 16, младшему Феде 11. Вместе с младшим сыном Юлия прошла тяжелейший путь, состоящий из четырех менингитов с комой и клинической смертью, сложной операции и нескольких лет реабилитации. Сегодня она решилась открыто рассказать свою историю SHE, чтобы поддержать мам, которые могут находиться в похожих ситуациях.

Первый менингит случился у Феди, когда ему было 9 месяцев. Ребенок 3 недели провел в коме, но выбрался. А через полгода возник рецидив. Третий менингит и вовсе начался с клинической смерти. Пока ждали «скорую», делали искусственное дыхание. «У меня было ощущение — что он проваливается, и единственное, что я могу делать, — это на пределе своих сил тащить его обратно…». Федю забрали реаниматологи. И вновь откачали.

«Врачи долго не называли причин, наконец, когда все было позади, предположили, что к постоянным менингитам приводило наличие дырочки в коре головного мозга — вследствие чего инфекция постоянно попадала в мозг», — вспоминает Юлия. После четвертого рецидива дырочка сама заросла и менингиты прекратились. Однако ребенок перестал слышать.

«У меня часто спрашивают — что я почувствовала, когда поняла, что ребенок глухой. Я восприняла это как "мой ребенок всего лишь глухой". Главное — он в сознании, интеллектуально сохранен. Глухота — это даже не диагноз, главное Федя выжил и выздоровел!».

Юлия приготовилась бороться. Стала готовить сына в сад для глухих детей. Собиралась начать учить язык жестов.

«И тут нас сама нашла кохлеарная имплантация (операция по слухопротезированию). В 2006 году на наш домашний адрес пришло письмо: приезжайте в Москву на обследование и подготовку к операции. Я удивилась. И засомневалась — прочитала в интернете, что частым осложнением подобной операции бывает менингит. Опять в реанимацию? Пришла на прием к профессору Мельникову в ЦНМТ. Его ответ меня потряс. Он сказал: "Кохлеарную имплантацию Феде можно провести только в Москве, поэтому не сомневайтесь и делайте! А если что, от менингита я вас и здесь вылечу". Мы купили билеты и полетели».

В Московском Центре аудиологии и слухопротезирования у Юлии поинтересовались, каким образом она узнала о возможности оперирования. «Я ответила: из вашего письма. А мне говорят: да, вызов мы присылали, но ведь для того, чтобы его получить, вы должны были встать в очередь. Как вы в ней оказались?

Прошло 10 лет, а я до сих пор не понимаю — как мы в нее попали и кто нас туда записал…

Но тем не менее именно Федя — первый ребенок в НСО, которому кохлеарная имплантация проведена по квоте».

Почти в 3 года Феде сделали операцию и подключили слуховой аппарат. «Когда он впервые услышал всю эту окружающую какофонию звуков, он замер. Но на следующий день уже с интересом надевал аппаратик».

Началась ежедневная работа по созданию звуковой палитры. «Практически второй мамой для Феди стала наша сурдопедагог Инесса Соломоновна — ее оптимизм и решительный настрой не давали нам опускать руки и продолжать бороться за слух и речь, даже когда уже казалось, что нет сил. А в Москве, куда приходилось летать на реабилитацию раз в год, нашим ангелом-хранителем стала сурдопедагог Альбина Ирековна.

Через полгода сын откликнулся на свое имя. Я крикнула: "Федя!". И он вдруг обернулся. Для меня это было сильным потрясением. Я все-все проговаривала, все время его звала — но раньше он не реагировал: казалось, что я говорю в воздух. И вдруг вижу результат — он меня слышит!».

В 8 лет мальчик пошел в школу. В обычный первый класс. «С учительницей Мариной Ивановной нам тоже повезло». Русский язык Федя учил как иностранный, в отличие от одноклассников у него не было ощущения врожденности языка. «Первое время он приходил из школы домой, переодевался и ложился сверху на нашу собаку — сенбернара Басю. Он физически уставал от учебы. А Бася не шевелилась, понимала, что работает терапевтом».

Вся неловкость общения с людьми у Феди еще впереди — предполагает мама. Сын взрослеет, начинает стесняться того, что говорит не очень четко. «Мне кажется, что самый правильный путь — это путь проговаривания всего, что его беспокоит. Нам нужно оречевлять абсолютно все, что мы делаем и что происходит, учимся называть чувства и ощущения словами. Федя усидчивый, готов учиться часами. Но он тот мальчик, которому надо помочь осознать и озвучить свои собственные желания и потребности».

Основной доход семьи — Федина пенсия инвалида детства, пособие по уходу за ребенком. И алименты от папы. «Мы в разводе уже почти 10 лет. Развод случился между вторым и третьим менингитом, когда Феде был год. Четыре месяца я позволила себе поунывать по этому поводу. Но все познается в сравнении. Когда у сына остановилось сердцебиение, я поняла: развод — это, конечно, ситуация болезненная, но не горе. Меня словно переключили. Папа участвует в жизни детей, решает все финансовые вопросы, связанные с их учебой и лечением».

Сегодня мама, три сына, сенбернар и две кошки живут обычной жизнью большой семьи. Мальчишки учатся и задумываются о будущих профессиях. Мама — все чаще задумывается о самой себе.

«Я люблю, когда ко мне приходят гости, люблю петь, много лет я пела в академическом хоре НГУ. Еще год назад я воспринимала себя только как многодетную маму. Сейчас вдруг разрешила себе быть женщиной. Раньше мне это было не по силам… А теперь я чувствую, что открыта для чего-то нового».


Галина Ахметова
Фото предоставлены Юлией Некипеловой
Прочтений: 28 327
Комментариев: 170
Читайте также:

Суббота будет сладкой: MALINA Fashion открывает новый бутик

27.04.2018 В новом месте соберется сотня красивых девушек в платьях от любимого сибирского модного бренда
Прочтений: 1132

«Мне противно общение с гостями»

26.04.2018 Стриптизёрши сибирских клубов — о фетишах клиентов, эскорте за границей и офисной жизни
Прочтений: 41118

Пять обязательных атрибутов детского гардероба

26.04.2018 Памятка молодым родителям
Прочтений: 4726